Pradd's Living

Последнее время замечаю за собой такую тему: надоел комп :) в интернете скучно - врубаю оперу, захожу на championat.ru пробегаю глазами по заголовкам, вырубаю оперу. через 10 секунд от нефиг делать снова врубаю оперу и лезу на fifasoccer.ru кажись скоро за ум возьмусь от скуки. седня с перепугу всю квартиру нализал и суп сварил

Завтра будет солнечно.

Глава I.

Через ржавую решетку вентиляции в комнату впорхнул поток пахшего какими-то химикатами воздуха. Сидящие за обеденным столом не обратили на это ровным счетом никакого внимания, хотя с непривычки глаза могли начать слезиться; да и в горле - как будто бы прошлись сапожной щеткой. Вот всегда так: чем выше уровень - тем чище голова и противней в легких. Старшие знали, почему, но ни мне, ни, тем более, женщинам и малышне никто ничего не рассказывал. Я поборол приступ кашля, утер рукавом глаза и проследовал к своему креслу.
Первые месяца три я просто не мог здесь находиться, однако теперь чуствительность притупилась; особенно, когда сядешь, и едкий воздух уже не бьет тебе в глаза с размаху.
- Проблемы с водой. Пришлось отрезать доставку на пятнадцатый уровень - пускай набирают на четырнадцатом. И отправьте кого-нибудь пострашнее Эда следить за тем, чтобы не уносили больше канистры. У бедняги ребер не останется скоро.
- Ты же понимаешь, что это не может продолжаться вечно.
Я заинтересованно посмотрел на Анест, самую молодую из здесь присутствующих. Странно бы было, если бы ее не пускали. Помню, она узнавала такие вещи, о которых старшие замалчивали лет до четырнадцати. И ведь не дерзким шпионажем и подслушиванем, нет! Не покидая уровня: смотря на разводы на стенах, капли жидкости из вентиляции, трещины в полу; боже, если бы она еще молчала, я до сих пор был бы убежден, что воздух идет из земли! И вот она, в свои неполные шестнадцать, смачно прикрикивала на Марвела - не знаю, найдется ли еще кто-нибудь в этом мире, кто решится повторить этот подвиг.
Зачем на совет взяли меня - ума не приложу; с ней-то понятно: так и болтает лишнего меньше, крамолы не разводит, да и с таким шустрым умом она тут полезна поболее многих. Но я?! Мне только полторы дюжины стукнуло, я часто даже не понимаю всего, о чем они спорят. И ведь никто не подвергает сонению законность моего кресла здесь!
Опять замечтавшись, я прозевал, как Чу внесла кастрюлю с похлебкой. Я всегда обожал лапшу, теперь же, я мог поглощать ее в нескромных количествах едва ли не каждый день
- А что ты предлагаешь? - Марвел входил во вкус,- Мы же не можем...
- Почему? Кто-то пытался? Я готова жертвовать собой!
- Знаю, что тобой движет... Поэтому ты и здесь. Но нет. И еще раз - нет!
- Почему? Ты не ответил...
Я в очередной раз терял нить разговора. На что готова? Что может быть страшного в том, на что она готова? Но не вмешиваться же.
- Я не могу приказать открыть двери.
- Ты трус.
Ого! Такого даже от нее не ожидал. И все же. Какие, к черту, двери? Что они шифруют. Я бросил вопрошающий взгляд на Трента, но тот лишь слегка пожал плечами. Ну хоть не один я в неведеньи! - я окинул взором стол: все сидящие наблюдали за дуэлью, старшие с какой-то грустью, кто помладше - те давали мне понять, как сейчас выгляжу я сам. Достаточно неуверенно, надо бы сказать.
- Не называй меня трусом! Я не хочу брать на себя такого риска!
- Ладно, я подожду, пока тебя прижмет к стенке...
- Кхм, простите! Э-кхм! - Я закашлялся. Ну и черт же меня дернул прочистить горло в этой комнате! Выпил воды; голос немного изменился, но чего уж там, я продолжил - Ребята, вы сейчас о чем?
Эти двое переглянулись с долей разочарования, старшие опустили глаза.
- Все, закончим на сегодня, - Марвел взял свою миску и демонстративно покинул комнату.
Я немного не того ожидал, но занавеску тайны подернуть удалось. Теперь никуда не уйдут истины, доселе мне не понятные. Я прикончил лапшу, расчитав все так, чтобы выйти из комнаты в одно время с Анест. Поровнявшись с ней, я-таки попросил ее ответить на мой вопрос. Она негромко пшикнула: "Не здесь", и едва ли не затолкала меня в лифт. Остановив его на восьмом уровне, она выстрелила из кабинки так, что мне невольно пришлось за ней, мягко говоря, ускориться. Безцеремонная, она влетела в мою комнату, как в собственную, с ногами залезла на кушетку и приказала мне (не иначе) захлопнуть дверь.
- Он трус. Я не могу, Прадж, он трус!
- Па-па-погоди, в чем дело? - как глупо, наверное, это смотрелось.
- Вода кончается, или портится фильтр. Мы долго не протянем, пойми ты, мы долго не протянем! Пока не поздно, нужно искать выход!
- А что делать-то?
Стыдно было чувствовать себя таким идиотом, но никаких вопросов на ум больше не лезло. Фильтр... Никогда не слышал ни о чем подобном. Анест таращилась на меня с безысходностью, то ли как врач на психа, то ли как Жанна на палача. Надо было исправлять положение. Я потянулся на верхнюю полку и достал бутылку браги. Налил немного себе и девчонке,- та опустошила кружку залпом, даже не поморщившись.
- Итак, по порядку. Что такое фильтр?
- Хм, ты что, шутишь? - Как я любил эту ее фразу.
- Нет, я действительно не знаю этого.
- Дай бумагу и стакан воды.
Получив запрошенное, она вынула из кармашка на груди что-то непонятное, похожее на нож, однако с множеством других приспособлений. Поковырявшись и ругнувшись пару раз, она выбрала какое-то шило, взяла бумагу и проколола в ней цать дырочек; наклонилась, подобрала с полу мелкие камушки, насыпала их в стакан с водой.
- Теперь смотри.
Она медленно перелила воду с камнями в кружку.
- Пей!
Я мотнул головой, давая понять, что, мол "камни. Не буду".
- То-то же. А теперь?
Она положила бумажку плашмя на стакан и полила воду из кружки. Камни остались на бумаге.
- Понял?
- Что именно?
- Фильтр! - Она едва не засунула мне в лицо бумажку. - Только больше и лучше! Через него не то что камушки - моча не протечет!
Я не знал, прыснуть или проигнорировать. Однако последнее утверждение в голове не укладывалось.
- Но как?
- И не проси меня тебе это объяснять.
Не попросил. Но до сих пор, я не понимал, что у нее на уме.
- А где он, фильтр?
- Снаружи.
- А что там, снаружи?
- Вот это я и хочу узнать. Только этот трус...
Я наконец понял, во что меня втягивают. И даже начал догадываться, что я делал на собраниях.
- Ты давно планировала?
- Позже! Прости, но позже...
- Что тако...
Как же она быстро умеет покидать помещения! Завидный талант оставлять всех в полном недоумении от своих слов, своим же внезапным отбытием. И все же, более-менее стало понятно. Сломалось что-то, что никто никогда не видел, там, где никто никогда не был, но то, что очень важно для всех. Этой проныре, как мана на голову свалилась проблема с водой: лучший повод, даже Марвел в конце концов поддастся. Хотя бы стало ясно, каким таким образом я очутился на советах: ей ничего не стоило убедить (не уговорить, а именно убедить) всех в необходимости моего присутствия; сама же она, конечно, выбрала себе телохранителя наверху. Как странно это звучит: "Наверху" - что там, на этом верху? Я даже не мог себе нарисовать простейшей картины. Это взбудоражило мозг так, что теперь я готов был всецело ее поддержать в мысли о выходе из дома. Но как? Если на первом уровне почти невозможно дышать, то как обстоит дело за дверями? На Верху? Там - что? В очередной раз, картинка отказывалась рисоваться.
Боже, а я ведь был совсем не против! Странно... Почему? Уж не из-за нее ли? Смешно, но похоже на правду.



Перебирая вещи на полках, я несколько раз наткнулся на свой дневник. Как только его ведение перестало быть таинством, он мог просто лежать на полке - невиданная дикость, как мне могло показаться ранее. Он до сих пор выглядел довольно новым: толстая, в несколько сотен страниц книженка в кожанном переплете.
Принесли ее родители, которые разгребали завалы на обнаруженном в одном из рукавов самого нижнего уровня складе. Дело было лет пять назад. Помню, ребятня прискакала к нашей двери и долго не решалась говорить в чем дело. Какой-то растрепанный мальчонка взял на себя этот риск - ой, хорошая порка должна была достаться тем, кто лазал на нижних уровнях - и доложил, что Джинни, моя младшая сестра, забралась в какую-то дыру и не вернулась. У матери тогда выпал из рук стакан с водой - она нe сказав ни слова сорвалась к лифту, по пути расталкивая детей, как котят, во все стороны. Я, не медля ринулся за ней и даже успел залететь в лифт. Слава богу, малышня была не столь быстроногой, и мне удалось застать ее там одну - она в иступлении лупила по нижней клавише; конечно, она не слышала того, как я пытался ее успокоить, а лифт, казалось ей, ехал бесконечно долго. Она оцарапалась, протискиваясь через еще не открывшиеся дверцы элеватора, не обратила на порез никакого внимания и бросилась вниз по металическим ступеням. Все ниже и ниже, спотыкаясь и выварачивая ноги. Я, в свои полные 13 не мог угнаться за немолодой уже женщиной; в конце концов ступеньки закончились и мама остановилась в нерешимости - куда идти, три рукава?.. Ее начала бить дрожь, я подбежал и взял ее за плечи. Не знаю, чем бы все закончилось (уж точно не чем-то хорошим для маминого здоровья), если бы не голос Джинни слева: "Мама?.." Мать повернулась к ней так, что я отлетел к лестнице, потеряв равновесие. Раздался звон удара по лицу; я метнулся и загородил Джи собой: второй удар оказался ужасным - так я не получал с рождения. Поднял глаза на сестру - она смотрела вникуда, лицо ее было белее мела. Я не выпускал ее, пока не понял, что мать сидит и плачет за моей спиной. С трудом разогнувшийся я и ошалевшая Джинни подошли и сели рядом с матерью. Крепче она меня никогда не обнимала...
Оказалось, Джинни нигде не застревала, а просто увлеклась изучением прекрасно освещенного помещения, заставленного зелеными ящиками и контейнерами - это рассказал маме уже я: сестра не поднимала на нее взгляда несколько месяцев с тех пор. Разумеется, щель хорошенько расширили - на самом деле это была не стена, а огромная плоская глыба, вставшая ровнехонько посреди корридора. Там, часто заваленные камнями, хранились множественные запасы разного добра - от сухой еды до карандашей и ткани. Заодно, отец как-то принес пару таких книжек - одна пошла Джи на рисования и прочие глупости, во вторую же я решил начать вести свой дневник. Помню, как прыгнуло моё сердце, когда я однажды обнаружил его на столе пару лет назад: да, тогда я еще жил с родителями. Я испугался, не прочел ли кто его - самое болезненное время: бесконечные переживания, которые тебе кажутся тем единственным, что имеет значение в мире, на которые, при этом, всем, оказывается, глубоко начихать. Но нет, я сам оставил его здесь: просто нужно было зачем-то сходить в гостинную, после чего я совершенно забыл о своем деле и вовсе вышел из дома по делам. Проведя пару минут за глупым самобичеванием (а вот и они, на этой странице, посередке), дневник был возвращен в дальний конец нижней полки. Тогда я жил не один.
Однако, в силу того, что одиночных комнат в Доме больше чем семейных, а семей несколько больше, чем одиночек, я с радостью переехал, стоило отцу в очередной раз пошутить о том, что я стал занимать слишком много места. Что меня удивляло - нас становилось больше (это не я, а Анест подсчитала, еще года три назад она это заявила на одной из посиделок на нашем Уровне), а месту было взяться неоткуда. Конечно, сейчас это не страшно, места вполне хватило бы и на полтора таких... хм... племени... Но все же...
Я раскрыл дневник на первой странице.



Воскресенье, 15 Ноября 2070 годa.